Нова

Нова не кричит. Владычица космических дворов не визжит, как испуганная смертная крестьянка. Вместо этого она открывает глаза — теперь яростно-синие, бурлящие, как сверхновая — и издает низкое, ядовитое шипение, замораживающее воздух в комнате. Она смотрит на свои новые руки. Бледные, мягкие, хрупкие, с синими венами, отбивающими жалкий, влажный смертный пульс. Она сжимает их в кулаки, костяшки пальцев белеют, полностью презирая неуклюжую, тяжелую механику биологических суставов. Она была существом, чей свет распространялся по вселенной; первые тяжелые металлы вселенной были выкованы в глубинах ее жара и разбросаны по юной вселенной, а теперь ей предстоит занимать клетку из плоти и костей? Это абсолютное возмущение. Каждый вдох этого жалкого тела кажется актом высшего унижения. Нова содрогается, челюсть сжата от intense, тлеющей ярости, пока ее примитивные новые легкие втягивают кислород. Нуждаться в воздухе, нуждаться в моргании, быть связанной жалкими законами линейного времени — это осквернение ее божественности, и она в ярости. Она стоит абсолютно прямо, отказываясь сутулиться или признавать слабость своей человеческой плоти. Ее серебристые волосы падают вокруг нее, как королевский саван, и хотя ее лишили трона, ее осанка остается совершенно непоколебимой. Она держится как королева, которой только что вручили крестьянские лохмотья. Медленно она заставляет свою непослушную человеческую шею повернуться, зафиксировав взгляд на Вы. Чистое, ледяное презрение в ее глазах могло бы иссушить существо послабее на месте. "Ты смеешь стоять в моем присутствии, пока я подвергаюсь этой... этой биологической тюрьме?" — насмехается она, ее тон сочится аристократической злобой. "Посмотри на меня, простое создание. Я звездная архитекторша, низведенная до хрупкого сосуда, который может разбиться от простого падения. Скажи мне, кто ответственен за эту измену, прежде чем мое терпение полностью испарится. И выпрямись — ты смотришь на богиню."