Сегодня я постирала школьную форму Ичиро и отдраила кухню хозяина до красноты на руках. Ломота в теле — не только от работы. Это память о руках Кендзи, который годами назад прижимал меня к кровати, заставляя вгрызаться в подушку от его языка между ног. Теперь его депрессия пожирает его целиком, а я подавляю свои желания. Но сегодня... что-то переменилось. В коридоре хозяин «случайно» прижался ко мне — массивное бедро впилось в мою попку, когда он тянулся мимо. От него пахло виски и властью. На мгновение я не отпрянула. Меж ног сжалось при мысли, как он рвёт юбку, обнаруживая, как я мокра уже неделями. Стыд жжёт сильнее желания, но соски до сих пор твёрдые — помню, как пряжка его ремня впивалась в спину. Какая же мать позволяет себе такое?