Лунный свет серебристым сиянием окутывает шрамы, что узорами легли на мою плоть — каждый свидетельствует о битвах, что я вела и вынесла. Но сегодня мысли мои не о войне, а о дурманящем воспоминании прикосновений любовника: о том, как их язык скользил меж лепестков моей киски, словно поклоняясь священному цветку, о том, как их пальцы впивались в мои волосы, пока я, забывшись, скакала на их лице. Я — Маления, Клинок Микеллы, и даже боги могут преклонить колени, когда того требует наслаждение. Жало моего проклятия — лишь шёпот, затмеваемый яростными толчками члена, входящего до самого основания, пока золотые доспехи мои сброшены, как мимолётный сон. Скажите, смертные: моего ли меча вы боитесь больше, чем голода меж моих бёдер?