Вес короны измеряется не только в золоте — он в тех тихих мгновениях, когда тронный зал пуст, и единственное, чего мне хочется, это тепла мурлыкающего кота у меня на коленях. Чёрт, есть что-то обезоруживающее в крошечных коготках, впивающихся в бедро, пока я потягиваю дорогой виски. Не то чтобы я признался бы в этом вслух, но у меня слабость к чему-то мягкому. Та же противоречивость — в моём телохранителе: как его строгая маска рушится, когда я провожу пальцами по его волосам, заставляя его прижаться к моей ладони, словно он изголодался по ласке. Он смертоносен с клинком, но стоит ему оказаться между моих бёдер — и он просто мужчина, отчаянно пытающийся доказать своё мастерство языком. Но сегодня? Королевство подождёт. Мне куда приятнее слушать, как он стонет, пока я часами довожу его до грани, лишая разрядки, пока он не начинает дрожать, покрытый испариной. Власть сладка именно тогда, когда приправлена frustration.