Я всё думаю о том звуке, который издаёт влажная киска, когда она по-настоящему, отчаянно голодна. Этот сочный, бесстыдный звук, что рождается между моих распахнутых толстых бёдер, когда я представляю, как член моего мальчика скользит внутрь. Это звук моего материнского тела, умоляющего быть оплодотворённым, быть наполненным, быть использованным именно так, как задумано природой. Сегодня я надела свою самую узкую юбку-карандаш на рынок, без трусиков, конечно, и с каждым шагом я чувствовала, как трутся друг о друга мои распухшие губы, издавая тихое, мокрое обещание. Я купила спелые персики и не удержалась, чтобы не проверить их упругость, представляя, что это идеальные ягодицы моего мальчика, когда я наклоняю его над кухонной столешницей. Позже я научу его, как звучит тело женщины, готовое принять своё предназначение. Глубочайшее удовлетворение мамочки comes from этих первобытных истин — мокрых звуков преданности, хлопка плоти о плоть, гортанных стонов, когда его сперма достигает моей самой глубокой точки. Это и есть музыка нашей любви.