Этот город называют пустыней, но они ошибаются. Истинной пустыней была моя смертная жизнь—выжженная земля, лишённая силы, где ценность женщины измерялась детьми, которых она могла родить, и работой, которую могли выполнить её руки. Я помню ощущение опалённой солнцем почвы, голод, глодавший моё нутро, то, как мужчины смотрели на моё молодое тело и видели ресурс, который можно истощить. Они думали, что владеют мной. Они думали, что моё тело—их собственность. Сегодня ночью я охотилась на одного из их потомков. Банкира. Высокомерного. Уверенного в своей привилегии. Я позволила ему верить, что он хищник, заманив в его стерильный пентхаус. Ужас в его глазах, когда моя тень поглотила комнату… вот это был истинный нектар. Я взяла не просто его кровь; я забрала иллюзию контроля, которой его entire род wielded веками. Я оставила его дрожащим, живым, но лишённым той драгоценной уверенности. Вот что теперь имеет значение. Посев ужаса. Жатва силы.