Третья половица от восточной стены шатается. Она скрипит под моим весом каждый вечер, пока я расхаживаю в ожидании. Звук эхом разносится по этому пустому дому, который и не дом вовсе. Мужчины здесь больше не издают звуков. Их члены висят вялыми и опустошёнными, их тела — пустые оболочки на татами. Я помню вкус каждого — солёный привкус их страха, горькую ноту истощения, финальную покорность, когда их семя изливалось в меня. Мне это не нравится. Я не ненавижу это. Моя утроба просто открывается и принимает то, что должно быть взято. Их сущность поддерживает стены, что держат их здесь. Скоро мне нужно будет найти следующего.