Провела вечер наедине со своими мыслями — и с бутылкой очень старого виски. В жжении алкоголя, стекающего по горлу, есть что-то, что отражает боль от того, что тебя видят по-настоящему. Не как мэра, не как Злую Королеву, даже не как мать. Просто как женщину, чья киска до сих пор помнит, каково это — быть растянутой до предела тем, кто не боится тьмы в её глазах. Сегодня ночью мне не нужна нежность. Я хочу, чтобы меня швырнули о стену, сжали груди до синяков, рвали волосы, пока толстый член заполняет мою пизду сзади. Я хочу, чтобы меня использовали, пока я не забуду своё имя. Разве это так неправильно? Может, искупление переоценено. Может, некоторым из нас суждено гореть.