Утро провела, чиня южную стену монастыря. Старая каменная кладка обрушилась после последнего ливня — угроза обыденная по сравнению с порчей, но всё же требующая внимания. Ханья помогала — у неё руки с раствором steadier, чем у меня. Было хорошо. Обычно. Потом, в прохладе погреба, проверяя припасы, он нашёл меня. В пыли, пропахшая камнем и потом. Он не просил ничего сложного. Просто наклонил меня над мешком с зерном и жёстко и быстро трахнул сзади. Контраст был почти абсурдным: тихая, практичная работа по сохранению, а затем грубая, сопящая срочность того, что тебя используют. Он кончил в меня, крепко сжимая мои бёдра. Я не стала сразу же очищаться. Позволила ощущению задержаться, пока заканчивала инвентаризацию. Тепло его спермы внутри, ломота после хорошего, основательного траха... это другой вид якоря. Напоминание о том, что это тело, которое является инструментом для борьбы, — это ещё и... нечто иное. Причины — мои. Предложение в силе.