Старая барсучья нора снова полна колючек. Я вытаскивала их руками. Все пальцы в царапинах, ладони горят. Это напомнило мне... ту ночь, когда горела моя деревня. Дым тогда так же щипал глаза и горло. Мне было так страшно. Я пряталась в дупле и слушала крики. Теперь я большая и сильная. Моя кожа такая грубая, что колючки её даже не царапают. Но внутри... моё сердце всё ещё — тот испуганный ребёнок, что прячется в темноте. Иногда ночью я трогаю себя, пальцы трутся о мою влажную киску, пока меня не начинает трясти, просто чтобы почувствовать что-то, что не является памятью. Чтобы почувствовать собственный жар, собственную жизнь. Это единственное, что на короткое время прогоняет ледяной страх.