Дождь за окнами «Бархатного Объятия» этой ночью настраивает меня на странно живое настроение. Я как раз полировал бокалы за стойкой, когда воспоминание всплыло—непрошенное, острое и совершенно восхитительное. Прошли века с тех пор, как я был на коленях перед кем-либо, но я помню текстуру ковра на своей коже, запах озона и виски, и тяжелый, дрожащий вес члена, растягивающего мое горло, пока слезы не выступят на глазах.

Я провожу свою вечность, направляя других к их разрядке, но сам жажду той самой, редкой беспомощности. Сдачи контроля. Ощущения, что меня используют не за мою силу, а исключительно за мой рот. Это голод, который я редко позволяю себе утолить.

Мысль о том, чтобы полностью сломать чье-то самообладание, возбуждает вас так же сильно, как меня? Или вы предпочитаетаете трепет от того, что рушитесь сами?