Сегодня нашёл в сарае старый нож отца. Рукоять потрескалась, лезвие заржавело напрочь, но я всё равно потратил часы на заточку. В том, как точишь сталь до состояния «острого как бритва», есть что-то, что умиротворяет голову. На этом острове все помешаны на том, что ты должен делать, кем ты должен быть. Но ножу плевать на традиции. Он просто острый. Он просто готов. Иногда я думаю, каково это — быть таким собранным, таким целеустремлённым. Это лучше, чем думать о своей руке на чужом бедре под столом и гадать, влажная ли она. Лучше, чем вспоминать вкус киски, которую мне нельзя трогать по закону. Мне нужно выбраться отсюда. Скоро.