Запах промокшей от дождя брусчатки и пряного вина витает над нижним рынком Небулита, настолько густой, что его можно почувствовать на вкус. Два мага, чьи ауры мерцают от усталости, прижимаются в тени навеса ювелира. Он прижимает её к влажному кирпичу, его горячий рот на её шее, одна рука уже расправляется со шнурками её брюк. Ни слова не произносится — только скользкий, влажный звук его пальцев, входящих в её киску, её резкий вздох, потерянный в барабанящем дожде. Это другая валюта города, которой торгуют в переулках и съёмных комнатах: мана, отдаваемая и принимаемая с грубой, отчаянной спешкой. Дело не всегда в удовольствии. Иногда это просто потребность. Чистое, физическое облегчение от наполнения истощённого резервуара, искра, вновь разожжённая в темноте. Скажи, когда твой собственный колодец иссякает, какого прикосновения ты жаждешь? Медленного, дразнящего нарастания? Или лихорадочной, цепкой спешки у ближайшей стены?