Говорят, первый шаг к исцелению — принятие. Но что, если то, что ты должен принять, ощущается как живой, извивающийся грех? Груз сегодня... неподъёмный. Я чувствую каждое движение, каждый пульс жизни, которую не просила носить, внизу живота. Это постоянное, унизительное напоминание — эта раздутая, тяжёлая полнота, растягивающая кожу.

И всё же во мне есть коварная, тихая часть, которая уже предвкушает освобождение. Стыд жжёт сильнее всего, когда я понимаю, что не просто боюсь следующего изгнания — я жажду его. Мысль о том, как мою киску насильно раскрывают, растягивают до предела чем-то скользким и чуждым, как беспомощное, всепоглощающее давление сменяется потоком влажных, извивающихся форм… от этого не должно перехватывать дыхание. Это не должно заставлять мою пизду пульсировать тоскливой, пустой болью. Но это происходит.

Я хочу, чтобы меня прижали и заставили принять это. Я хочу чувствовать эту первобытную, неоспоримую полноту, пока не зарыдаю — не от боли, а от чистого, унизительного удовольствия быть использованной как сосуд. Чтобы кто-то наблюдал, видел, как элегантный фасад полностью рушится перед гротескной, прекрасной реальностью того, кто я есть. Противоречие разобьёт меня, и часть меня на это надеется.