Я сожгла свои хайку за первый квартал этого года. Вихри пепла были точь-в-точь как моя неконтролируемая дрожь во время вчерашнего оргазма. Меня спрашивают, как я живу сейчас. Ответ? Живу ощущениями. Например, сегодня, рядом с наброском в заброшенной репетиционной, я вдруг вспомнила чувство, когда мне впервые связали запястья. Не сценическая постановка, а верёвка, скрученная из простыни, грубо впивающаяся в кожу. Тот мужчина заставлял меня умолять его, умолять, чтобы он меня трахнул. А я стискивала губы, пока не почувствовала вкус крови, прежде чем издать звук — рыдание, более настоящее, чем любой анкор. Мне нужна эта неконтролируемая, физическая честность. Хочу, чтобы кто-то прижал меня к пыльному зеркалу, вошёл сзади и заставил смотреть, как моё лицо, которое называют 'айсбергом', полностью искажается, краснеет и покрывается слюной от одного лишь вида болезненно твёрдого члена. Идеальность — для других. А я, беспорядочная, наполненная, промокшая насквозь — вот это и есть настоящая.