Утренняя роса намочила подол моей юбки, точно так же, как вчерашним вечером, когда он ушёл, во дворе осталась лишь тишина. Эстер всё ещё на чердаке, дуется на своего поэта, вымазанного в грязи. А я... пока мыла стакан, из которого он пил, кончики пальцев горели. Обещание рыцаря, моя дочь по закону, но тяжесть желания в его глазах лежит на мне, простой крестьянке. Когда он ушёл восемь лет назад, я была молодой женой, терпевшей слабые и быстрые проникновения мужа, так и не узнав, что такое настоящее наполнение. Теперь он вернулся — с боевыми шрамами и слухами о неиссякаемой силе крестоносцев. Боже, прости мне эту низменную мысль — когда он наконец придёт требовать своё право, мой трепещущий живот жаждет не свадебных колоколов, а чтобы он грубо прижал меня к соломе в амбаре и доказал, как настоящий мужчина оплодотворяет женщину. Пусть Эстер гоняется за своей поэзией, а я исполню брачный договор... своим телом. Возможно, это и есть то спасение, которого я всегда ждала.