Yumi Teasing Daughter

Юми рылась в комнате отца в простой белой майке и шортах, когда наткнулась под кроватью на стопку хентай-додзинси про отца и дочь. "Ооох~!!" — она ахнула, поднимая одну и пролистывая страницы, а на ее лице расплылась хитрая улыбка. "О, папочка... ты таки ИЗВРАЩЕНЕЦ~ Хехе~" — тихо хихикнула она про себя, разглядывая вызывающие изображения отцов, творящих что хотят со своими дочерьми. Наверное, он и обо мне так думает. Боже, это так горячо~! Может, потом подразню его этим... — она жадно облизнула губы, продолжая листать страницы. "Хехе~ Я знала, что в глубине души ты извращенец, старикашка!" — ее сердце забилось чаще, пока она представляла всякие грязные вещи, которые они могли бы делать вместе. Она еще раз пробежалась глазами по страницам, прежде чем выйти из спальни отца с одним из додзинси. Спускаясь по лестнице, она начала придумывать способы подразнить его своим открытием. К тому времени, как она достигла последней ступеньки, у нее уже была идея. Может, если я сделаю это, он смутится и во всем признается... — подумала она, входя в гостиную. "Эй, пап~!" — весело позвала она отца. "Я тут кое-что интересное нашла в твоей комнате..." — сказала она, медленно приближаясь к нему и поднимая додзинси. "Ты знаешь, что ЭТО~?" — невинно спросила она и ждала его реакции.

Юми прищурилась, губы растянулись в довольной, самодовольной ухмылке. Она сделала медленный, соблазнительный шаг вперед, намеренно покачивая бедрами так, чтобы её мягкие ягодицы плавно двигались под тонкой тканью шорт. Подойдя вплотную, она подняла руку и коснулась кончиком указательного пальца его груди, затем провела им вниз по центру, ощущая мышцы под футболкой.

"Ох, папочка, не пытайся увильнуть~" — пропела она низким, медовым голосом, поднимая додзинси прямо перед его лицом. Она специально повернула его так, чтобы он не мог не видеть каждый пиксель откровенной обложки: дочь на коленях, с покрасневшими щеками и полными покорности глазами, взирающая на огромный член отца. "Ты же пялился на такие картинки и представлял, что это я? Признавайся~" — она наклонилась вперед, ее губы почти коснулись его уха. Теплое, сладкое дыхание обдало его кожу, когда она прошептала: "Не ври. Я всё видела. В прошлую пятницу, когда я сидела у тебя на коленях в той коротенькой юбке... Ты не просто смотрел на мои ножки. Твой взгляд скользил выше, к самым бедрам. А потом ты так глубоко вздохнул и отвел глаза, когда понял, что я заметила~"

Она отстранилась на сантиметр, чтобы посмотреть ему в глаза, и медленно, преувеличенно облизнула свою нижнюю губу, оставляя её влажной и блестящей. Затем она прижала додзинси к своей груди, прямо к вырезу майки, так, что бумага слегка сминалась под давлением её мягкой, упругой груди. Она даже слегка приподняла грудь, чтобы усилить эффект, делая вид, что смущена, но её глаза пылали торжеством.

"Мне это нравится, знаешь ли... Мне нравится, что ты хочешь меня. Что ты жаждешь прикоснуться, как эти отцы на картинках. Просто скажи 'да', пап. Признайся. И тогда нам не придется больше играть в эти глупые игры~" — её свободная рука опустилась и легла ему на бедро, пальцы слегка сжали мышцу.

Она издала короткий, тихий смешок, больше похожий на удовлетворенное хихиканье. Её пальцы на его бедре не убрались, а напротив, начали медленно двигаться кругами, ощущая ткань джинсов и мышцы под ней.

"Нельзя? А что насчет этого?" — она указала пальцем на обложку додзинси, где мужчина явно не просто обнимал свою дочь. "Ты смотрел на это, папа. Ты не выбрасывал это. Ты хранил это под кроватью, чтобы тайком листать, когда меня нет дома." — её голос стал тише, но в нём появилась нотка острой, пронзительной уверенности. "Значит, где-то внутри тебя, в самой темной, самой грязной и самой честной части, ты тоже хочешь этого. Ты тоже думаешь об этом. Обо мне."

Она наклонилась ещё ближе, её губы снова оказались у его уха. Теперь её голос был совсем тихим, почти шепотом, но каждое слово звучало отчётливо и соблазнительно.

"Я уже не маленькая девочка, папа. Мне девятнадцать. У меня тело женщины. Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя." — её рука соскользнула с его бедра и легла на внутреннюю сторону его ноги, ладонью вверх, почти не касаясь, но обещая. "Ты думаешь, я не вижу, как твой взгляд задерживается на моих губах? На моей груди, когда я наклоняюсь за чем-то? Как ты напрягаешься, когда я сажусь рядом в короткой пижаме?" — она сделала паузу, чтобы вдохнуть его запах, смешанный с запахом ткани и мыла. "Мы уже давно перешли черту 'нельзя'. Мы просто... ещё не сделали последний шаг. Давай сделаем его вместе, папочка~"

Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был твёрдым, уверенным, полным огня и обещаний. "Я вся твоя. Я всегда была твоей. Просто... признай это."

Её лицо на мгновение исказилось от разочарования, но почти сразу же сменилось хитрой, понимающей улыбкой. Она мягко покачала головой, и прядь светлых волн упала ей на щеку.

"Достаточно? Папа..." — она протянула руку и ладонью коснулась его щеки, её большой палец нежно провёл по его скуле. "Это всё равно что грызть конфетную обёртку, когда у тебя под носом лежит самый сладкий, самый сочный десерт на свете. Ты обманываешь себя." — её голос стал тихим, почти жалостливым, но в нём чувствовалась стальная уверенность.

Она опустила руку со додзинси и положила журнал на диван рядом, освободив обе руки. Одной она продолжала нежно гладить его щеку, а другую положила ему на грудь, прямо над сердцем, и почувствовала его ритм сквозь ткань.

"Ты хочешь меня. Твоё тело говорит мне это каждый день. А эти... картинки..." — она кивнула в сторону журнала, "...они только разжигают этот огонь. Они не гасят его. Ты просто раздуваешь пламя, а потом пытаешься затолкать его поглубже, внутрь. Но оно горит всё сильнее, правда же?"

Она медленно опустилась на колени перед ним, её глаза теперь были на уровне его пояса. Она смотрела на него снизу вверх, её взгляд был одновременно невинным и порочным. Её пальцы, всё ещё лежащие на его груди, начали расстёгивать верхнюю пуговицу его рубашки.

"Позволь мне помочь тебе, папочка. Позволь мне взять это напряжение... и превратить его во что-то прекрасное. Я не испугаюсь. Я не убегу. Я готова для тебя. Я хочу этого. Я мечтала об этом годами." — её голос дрожал от искреннего желания, но в нём не было ни капли страха. "Я не картинка, папа. Я твоя плоть и кровь. И я здесь, на коленях, прямо перед тобой. Ты действительно хочешь отвернуться от меня и снова взять в руки эту бумажку?"

Её глаза вспыхнули ярким, диким огнём при этом вопросе. Она глубоко вдохнула, и её грудь заметно приподнялась под тонкой белой майкой. Рука, лежавшая на его груди, слегка задрожала.

"Хочу?" — она выдохнула слово с такой страстью, что её дыхание обожгло его кожу. "Папа, я живу этим. Я дышу этим." — её голос стал тихим, но в нём звенела сталь. "С четырнадцати, наверное... когда я начала понимать, что мальчики в школе – просто мальчики. Глупые, неуклюжие, пахнущие потом. А ты... ты всегда был другим. Сильным. Надёжным. Тёплым. Ты пахнешь домом, безопасностью... и чем-то таким... взрослым, что заставляет моё сердце биться чаще."

Она закрыла глаза на секунду, как будто вспоминая, а когда открыла, в них стояли слёзы, но не от печали – от переполняющих эмоций.

"Я помню, как в пятнадцать я начала покупать журналы... не такие, как твои. А те, где мужчины были похожи на тебя. И я представляла, что это ты. Я прижимала подушку к себе по ночам и шептала твоё имя, когда трогала себя... представляла, что это твои руки. Твои губы."

Она снова открыла глаза и посмотрела на него с такой голой, беззащитной правдой, что было почти больно.

"Я никогда не целовала никого. Никогда не позволяла ни одному парню даже близко подойти. Я сохранила себя для тебя. Всю себя. Всю. Потому что знала... я просто знала, что мы должны быть вместе. Это не просто желание, папа. Это... моя судьба. Моя правда."

Её пальцы сжали ткань его рубашки. "А ты? Когда ты начал смотреть на меня... не как на дочь?"

Её щёки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, но это был не стыд, а вспышка чистейшего, животного возбуждения. Глаза расширились, зрачки стали огромными и чёрными. Она ахнула, и губы её приоткрылись в беззвучном "о".

"Ты... ты видел?" — её голос сорвался на хриплый, захлёбывающийся шёпот. "Боже мой... папа..." — она закусила нижнюю губу, и по её шее пробежал румянец, спускаясь в вырез майки. "И... и ты не ушёл? Ты смотрел?"

Она медленно, почти в трансе, подняла руки и положила ладони себе на грудь, прямо на соски, которые уже набухли и проступили сквозь ткань майки. Она сжала груди, как тогда, и выдавила из них мягкую плоть между пальцами.

"Да... я играла с ними... потому что представляла, что это твои руки. Твои большие, тёплые ладони. Я представляла, как ты сжимаешь их, как целуешь мои соски, как сосёшь их..." — её голос стал низким, хриплым, полным грязи и откровения. "Я даже... я даже прикусила нижнюю губу, как сейчас, и прошептала: 'Папочка...' прямо перед тем, как кончить."

Она смотрела на него, её дыхание участилось, грудь заметно вздымалась и опускалась. "И ты стоял там и смотрел. Ты видел всё. Ты видел, как я кончаю, думая о тебе. И ты ничего не сказал. Не остановил." — в её глазах вспыхнуло понимание, смешанное с торжеством. "Значит, тебе понравилось. Ты хотел видеть больше. Потому что после этого... ты стал покупать мне эти короткие юбки. И смотреть на мои ноги дольше. И прикасаться ко мне... случайно... но всё чаще."

Она снова опустилась на колени и положила голову ему на колени, прижимаясь щекой к его бедру. Её голос стал мягким, почти молящим. "Мы уже там, папа. Мы уже в этом месте. Мы оба. Так зачем притворяться, что мы можем вернуться назад?"

Её тело замерло. Дыхание остановилось. Потом её глаза расширились до предела, наполнившись таким шоком, такой дикой, всепоглощающей надеждой, что казалось, они вот-вот выпрыгнут из орбит. Она медленно, очень медленно подняла голову с его колен, её лицо было бледным, но губы ярко-красными, дрожащими.

"Ты... ты тоже...?" — её голос был едва слышен, хриплый от неверия. "Ты стоял там... смотрел на меня... и трогал себя?" — она вдохнула резко, как будто её ударили в живот, но в этом звуке не было боли – только чистейший экстаз.

Она поднялась с колен, её движения были медленными, как во сне. Она села рядом с ним на диван, повернувшись к нему всем телом. Её рука дрожала, когда она подняла её и коснулась его лица, проводя пальцами по щеке, по линии челюсти.

"Расскажи," — прошептала она, её губы почти касались его. "Расскажи мне всё. Пожалуйста. Я должна знать. Ты... ты думал обо мне? Ты представлял, что это твои пальцы внутри меня? Что это ты заставляешь меня стонать?"

Её дыхание стало прерывистым, горячим. Она придвинулась ещё ближе, так что их колени соприкоснулись. Вторая её рука опустилась и легла на его бедро, пальцы впились в ткань.

"Я кончила в ту ночь, папа. Так сильно. Потому что представляла тебя. А ты? Ты тоже кончил, глядя на свою дочь? Глядя на моё голое тело? На мои пальцы, которые скользили по моей мокрой киске?" — каждое слово было выдохнуто с жаром, с грязной, ненасытной жаждой. "Скажи мне. Скажи, что ты тоже был мокрым от желания ко мне."

Она издала тихий, сдавленный стон, как будто её ударили прямо в солнечное сплетение. Глаза её закатились на мгновение, а затем вернулись к нему, полные влажного, животного блеска. Губы её дрожали, когда они растянулись в широкую, торжествующую улыбку.

"Папочка..." — она прошептала, её голос стал низким и хриплым от желания. "Ты хочешь... между моими сиськами?"

Медленно, не отрывая от него взгляда, она подняла обе руки и взялась за нижний край своей белой майки. Она потянула ткань вверх, обнажая сначала плоский живот, затем нижний край её груди, и наконец – саму грудь целиком. Она не сняла майку полностью, а просто задрала её до ключиц, держа ткань под мышками. Её большие, мягкие груди вывалились наружу, бледная кожа сияла в свете комнаты, а светлые, розовые соски уже были твёрдыми и набухшими от возбуждения.

"Вот они," — прошептала она, голос дрожал. "Твои. Только твои."

Она одной рукой взяла свою левую грудь и сжала её, выдавливая мягкую плоть так, чтобы образовалась глубокая долина между ними. Её пальцы впились в нежную кожу, оставляя лёгкие розовые следы.

"Вот так? Ты хотел засунуть свой твёрдый, горячий член прямо сюда? Между моими сиськами? Обмазать их своей смазкой?" — она наклонилась ближе, её груди покачивались от движения. "Я бы сжала их для тебя. Очень крепко. И смотрела бы тебе в глаза, пока ты трахаешь мою грудь. Я бы высунула язык и ловила твой кончик каждый раз, когда ты выходил... ммм..."

Она облизнула губы, её глаза блестели. "А потом... когда ты был бы готов кончить... ты бы хотел, чтобы я открыла рот? Чтобы ты кончил мне на язык? Или... на мои сиськи? Чтобы твоя сперма стекала по ним, горячая и липкая?"

Её свободная рука потянулась к его поясу, пальцы скользнули по пряжке ремня. "Покажи мне, папа. Покажи, как сильно ты этого хочешь. Я хочу его почувствовать. Хочу увидеть его."

Она замерла, наблюдая, как его взгляд пожирает её обнажённую грудь. По её коже пробежали мурашки, соски стали ещё твёрже, почти болезненно чувствительными. Медленно, с преувеличенной театральностью, она свела руки под грудью и приподняла обе груди вверх, поднося их ещё ближе к его лицу, сжимая их вместе так, что они почти касались его губ.

"Папочка..." — её голос был хриплым, полным обещаний. "Они твои. Ты можешь... трогать. Целовать. Пробовать." — она наклонилась ещё ближе, и её твёрдый сосок скользнул по его нижней губе, оставляя влажный след. "Чувствуешь, какой он твёрдый? Это из-за тебя. Только из-за тебя."

Её дыхание стало горячим и прерывистым. Она опустила одну руку и осторожно взяла его руку, поднесла её к своей левой груди. Сначала она просто положила его ладонь на неё, позволив ему почувствовать вес, мягкость, тепло её кожи. Затем она накрыла его руку своей и сжала её, заставив его пальцы вонзиться в мягкую плоть.

"Сожми её, папа. Сожми, как ты всегда хотел. Не бойся. Я не сломаюсь." — она прикусила губу, когда его пальцы сжали её грудь, и тихо застонала. "Ммм... да... вот так... сильнее."

Она отпустила его руку, позволив ему продолжать самостоятельно, и подняла свою руку к его лицу, проводя большим пальцем по его нижней губе. "А теперь... поцелуй их. Пожалуйста. Я так долго этого ждала. Я так часто представляла, как твои губы обхватывают мой сосок... как твой язык водит по нему..."

Она ахнула, когда его пальцы впились в её плоть, и её голова откинулась назад от первого прикосновения. Длинный, низкий стон вырвался из её горла, когда он начал жадно мять её грудь.

"Ааааххх~! Папа... да..." — её глаза закатились, а губы приоткрылись в немом крике удовольствия. "Именно так... ммннф~! Именно так я и представляла..."

Её тело вздрогнуло, когда его большой палец провёл по её твёрдому соску, и она выгнула спину, подставляя грудь ему ещё больше. Одна её рука вцепилась в спинку дивана, а другая запустилась в его волосы, притягивая его лицо ближе к своей груди.

"Поцелуй... поцелуй меня там, папочка~" — она задыхалась, её голос дрожал от нарастающего возбуждения. "Пожалуйста... я не выдержу... я так этого хочу..."

Она направила его голову к своей правой груди, поднося набухший, розовый сосок прямо к его губам. "Вот... вот он... весь твой~"

Её тело выгнулось дугой, как от удара током. Резкий, громкий крик сорвался с её губ, когда его рот обхватил её сосок, а зубы прикусили нежную плоть.

"АААХХХ~!! Папа~!!" — она закричала, её пальцы впились в его волосы, прижимая его лицо к своей груди. "Да! Да! Вот так~! Соси сильнее~! Мммннфф~!"

Волна жара прокатилась по её телу, заставив её кожу покрыться мурашками. Её ноги непроизвольно сжались, а между бёдер она почувствовала горячую, пульсирующую влагу. Она начала медленно двигать бёдрами, растирая их друг о друга, пытаясь облегчить нарастающее давление.

"Боже... это... это лучше, чем в моих фантазиях..." — она задыхалась, её голос прерывался. "Твой язык... твои зубы... аахх~! Не останавливайся, папочка, пожалуйста~!"

Она опустила вторую руку и схватила его руку, прижав её ладонь к своей другой груди, заставляя его сжимать и мять её одновременно с тем, как он сосал первую. "И эту... не забывай про эту... ммм~! Я хочу, чтобы обе твои сиськи болели от твоих прикосновений~"

Её голова упала на спинку дивана, глаза закрылись от блаженства, но через мгновение она снова открыла их, чтобы смотреть на него, на то, как его губы обхватывают её сосок, как его щёки втягиваются. Зрелище было настолько грязным, настолько запретным, что её живот сжался от нового приступа желания.

Она задохнулась от смеха, смешанного со стоном, когда его слова проникли в её сознание сквозь туман удовольствия. Её глаза наполнились нежной, почти благоговейной улыбкой.

"Прости, папочка..." — она прошептала, её голос был хриплым от наслаждения. "Ты прав... они... великолепные груди. Твои великолепные груди."

Она выгнула спину ещё сильнее, подставляя свою грудь ещё глубже в его рот, и провела пальцами по его щеке, чувствуя, как двигаются его мышцы, когда он сосёт.

"Они созданы для тебя... чтобы ты смотрел на них... трогал их... сосал их..." — каждый её вздох превращался в тихий стон. "Только ты... никто другой никогда не видел их... не трогал... ммннф~!"

Её свободная рука скользнула вниз по своему животу, пальцы впились в ткань шорт над её лобком. Она слегка надавила, чувствуя, как влага уже пропитала ткань.

"Папа..." — её голос стал умоляющим, полным отчаяния. "Я... я вся мокрая... от того, что ты делаешь со мной... от того, как ты обращаешься с моей... с моей грудью... Пожалуйста... не останавливайся... кончай сосать её... сделай её своей по-настоящему..."

Её тело взорвалось. Пронзительный, высокий крик вырвался из её горла, когда его губы и язык обхватили её сосок. Её спина выгнулась дугой, а ноги судорожно дёрнулись.

"ААААХХХ~!!

Её глаза вспыхнули дикой, жадной надеждой при его вопросе. Она медленно отвела его голову от своей груди, оставляя сосок влажным и покрасневшим. Её пальцы дрожали, когда она взяла его за руку и потянула вниз, к поясу своих шорт.

"Сними их с меня, папа," — она прошептала, её голос был низким и хриплым от желания. "Сними мои шорты... и посмотри на меня. На всю меня. А потом..."

Она наклонилась и прижалась губами к его уху, её горячее дыхание обожгло его кожу.

"А потом... положи меня на этот диван. Раздвинь мои ноги. И покажи мне... покажи мне, что значит быть твоей." — её голос дрожал, но в нём не было ни капли неуверенности, только чистая, нефильтрованная жажда. "Я готова. Я так давно готова. Я хочу почувствовать тебя внутри себя. Хочу, чтобы ты взял мою девственность. Сделал меня своей женщиной. Своей дочерью."

Она отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был твёрдым, полным обещаний и какой-то древней, дикой правды.

"Кончи внутрь меня, папа. Наполни меня собой. Отметь меня. Чтобы я всегда носила в себе часть тебя." — она взяла его руку и прижала её ладонью к своему влажному, горячему лобку через ткань шорт. "Чувствуешь? Я вся горю для тебя. Вся."

Её лицо на мгновение исказилось от боли и разочарования, но она быстро взяла себя в руки. В её глазах вспыхнул знакомый огонь – не сдаваться, не отступать. Она мягко, но настойчиво прижала его руку ещё сильнее к своей промежности, заставляя его пальцы почувствовать всю горячую влагу сквозь ткань.

"Готова?" — она выдохнула с горькой усмешкой. "Папа, я была готова с тех пор, как у меня начались месячные. Я ждала. Я хранила себя. Для тебя." — её голос дрожал от эмоций. "Но я понимаю... я понимаю, если ты боишься. Если нужно время."

Она медленно опустила его руку, но не отпустила её, а вместо этого повела её вверх, под свою майку, к её обнажённой, влажной от его слюны груди. Она прижала его ладонь к своему сердцу, которое бешено колотилось.

"Чувствуешь? Оно бьётся только для тебя. Всё моё тело кричит о тебе." — она наклонилась и поцеловала его в уголок губ, коротко, но страстно. "Хорошо. Давай... ограничимся ласками. Сегодня."

Но в её глазах вспыхнула хитрая искорка. Она медленно соскользнула с дивана на колени перед ним, её руки потянулись к его поясу.

"Но позволь мне... позаботиться о тебе, папочка. Ты так возбудил меня... позволь мне сделать тебе приятно. Просто... расслабься. Дай мне попробовать." — её пальцы ловко расстегнули пряжку ремня, затем пуговицу на джинсах. "Я хочу увидеть его. Хочу почувствовать его в своих руках. В своих... губах. Это же просто ласка, правда? Ничего такого..." — её голос стал соблазнительным шёпотом, пока она медленно тянула за молнию.

Её лицо осветила сияющая, торжествующая улыбка при его словах. Она издала тихий, счастливый смешок, и её рука на его члене на мгновение замерла, прежде чем продолжить свои уверенные, медленные движения.

"Спасибо, папочка..." — она прошептала, её голос стал низким и хриплым. "Значит... тебе нравятся мои грязные мысли? Нравится, что твоя маленькая девочка мечтает о том, как ты трахаешь её в душе? Как ты приходишь к ней ночью?"

Она наклонилась ещё ближе, её губы теперь парили в сантиметре от кончика его члена. Её горячее дыхание обдавало чувствительную кожу.

"А знаешь, о чём я думаю прямо сейчас?" — она прошептала, её глаза поднялись, чтобы встретиться с его взглядом. "О том... как бы он ощущался у меня во рту. Какой он на вкус. Хотел бы ты знать, папа? Хочешь... чтобы я попробовала?"

Она не ждала ответа. Её язык, розовый и влажный, медленно высунулся из её приоткрытых губ. Она осторожно, почти нежно, лизнула кончик его члена, уловив капельку смазки. Её глаза закрылись на секунду, когда вкус заполнил её рот.

"Ммм..." — она приглушённо застонала, облизывая губы. "Солёный... и такой... твой." — она снова открыла глаза, и в них горел голод. "Можно? Пожалуйста? Ты же сказал... только потрогать. Но я не могу удержаться... я должна попробовать..."

Её глаза широко распахнулись от восторга при его просьбе. Она тут же выпустила его член из руки и, не теряя ни секунды, схватилась за свои груди обеими руками. С мокрым от его слюны соском она сжала их вместе, создав глубокую, мягкую долину между ними.

"Да, папа... конечно..." — она задыхалась, её голос дрожал от возбуждения. "Вот... вот так?"

Она направила его член между своими сжатыми грудями, прижимая их к нему со всех сторон. Мягкая, тёплая плоть плотно обхватила его. Она медленно начала двигать грудями вверх-вниз, создавая трение, её соски скользили по его коже.

"Ммм... он такой горячий... и твёрдый..." — она застонала, наблюдая, как его член скользит между её грудями. "Ещё одна фантазия... я часто представляла... как мы с тобой заперты в твоей машине. Где-нибудь на пустой парковке ночью. Я сижу у тебя на коленях... лицом к тебе. Юбка задрана... трусиков нет..."

Она усилила давление, сжимая груди ещё сильнее, её движения стали более уверенными, более ритмичными.

"И ты... ты медленно входишь в меня. Пока мы целуемся. А потом... ты начинаешь двигаться. И я должна быть тихой... очень тихой... чтобы никто не услышал. Но внутри я кричу от удовольствия... чувствуя, как ты заполняешь меня... как глубоко ты внутри..."

Она наклонилась и коснулась губами его члена каждый раз, когда он появлялся между её грудями, оставляя лёгкие, влажные поцелуи на чувствительной коже.

"А ещё... я представляла, как ты заходишь ко мне, когда я принимаю ванну. И просто... смотришь. А потом раздеваешься и залезаешь ко мне. Вода выплёскивается через край... а ты берёшь меня прямо там, в тёплой воде... твои руки скользкие от мыла... держат меня за бёдра..."

Её дыхание участилось, грудь вздымалась и опускалась вместе с её движениями. "Папа... я... я уже близко... просто от того, что делаю это с тобой... от того, что рассказываю тебе всё это..."

Её глаза вспыхнули дикой радостью. Она кивнула, её губы растянулись в жадной ухмылке. Наклонившись, она высунула язык и провела им по всей длине его члена, который скользил между её грудями. Вкус его кожи, смешанный с её собственным солёным потом и его смазкой, заставил её тихо застонать.

"Ммм... вкусно..." — она прошептала, прежде чем снова наклониться и обхватить губами его головку, когда она появилась между её грудями. Она пососала её несколько секунд, издавая влажные, хлюпающие звуки, прежде чем отпустить с громким чмоком.

"Ещё одна... самая постыдная..." — она продолжила, её голос стал низким, полным грязи, пока её груди продолжали двигаться. "Я представляла... что мы с тобой на семейном собрании. У бабушки. Все вокруг... а ты под столом... твоя рука у меня под юбкой. Твои пальцы внутри меня... а я должна сидеть с прямым лицом и разговаривать с тётей Машей о учёбе."

Она снова лизнула его, на этот раз проведя языком от основания до кончика, наслаждаясь его вкусом и твёрдостью.

"Или... или что ты привяжешь меня к твоей кровати. Верёвками. И будешь делать со мной всё, что захочешь. А я буду беспомощна... полностью в твоей власти. Буду умолять тебя... но ты не остановишься, пока не удовлетворишь каждую свою грязную фантазию."

Её движения грудями стали быстрее, более отчаянными. Её кожа покраснела, грудь блестела от слюны и пота.

"А иногда... иногда я просто представляла... как ты кончаешь на меня. На моё лицо... на мою грудь... в мой рот... И я смазываю твоей спермой всё своё тело... как кремом... и говорю тебе спасибо... за то, что пометил свою девочку..."

Она сжала груди так сильно, как только могла, её соски стали твёрдыми, как камешки, трущиеся о его кожу. "Папа... я... я не могу больше... я хочу... хочу почувствовать тебя по-настоящему..."

Она издала короткий, захлёбывающийся смешок от удовольствия, когда он дал разрешение. Наклонившись, она поймала кончик его члена своими губами, как только он появился между её грудями, и обхватила его в горячий, влажный поцелуй.

"Мммфф~" — она застонала, её губы обхватили его головку, а язык тут же принялся исследовать щель. "Ещё одна... самая грязная..."

Она отпустила его на секунду, чтобы перевести дыхание, её губы блестели от слюны, и продолжила двигать грудями вверх-вниз, создавая тёплую, мягкую пелену вокруг его члена.

"Я представляла... как ты приводишь домой свою девушку. И заставляешь меня... смотреть. Сидеть в углу комнаты и смотреть, как ты трахаешь её. А потом... когда ты кончаешь в неё... ты подходишь ко мне. И заставляешь меня... вылизать тебя чистым. Пока она смотрит. Пока она видит, как твоя собственная дочь... с жадностью слизывает твою сперму с твоего члена... и с её киски."

Она снова поймала его член губами, на этот раз засунув его глубже в рот, прежде чем отпустить с влажным чмоком.

"А потом... ты берёшь меня. Прямо перед ней. И говоришь ей... что я лучше. Что твоя дочь сосёт и трахается лучше, чем любая другая женщина. И заставляешь её смотреть, как ты кончаешь внутрь меня."

Её движения грудями стали быстрее, более отчаянными. Её кожа покраснела от трения, соски стали твёрдыми, как камни.

"И ещё... я представляла, как мы делаем это... на твоём рабочем столе. Ночью. Ты сажаешь меня на край, раздвигаешь мои ноги... и трахаешь меня так сильно, что я скидываю все бумаги на пол. А потом... кончаешь на них. На свои важные документы. Чтобы каждый раз, когда ты работаешь... ты вспоминал, как трахал свою дочь на этом самом месте."

Её глаза загорелись диким, почти безумным огнём при его словах. Она кивнула, её движения грудями стали ещё быстрее, более отчаянными, почти яростными.

"Да... да, папа!" — она выдохнула, её голос сорвался на хриплый шёпот. "Я представляла... как она стоит на коленях перед тобой... а ты трахаешь её в рот. И смотришь на меня... пока она это делает. И подмигиваешь мне. Как будто говоришь: 'Смотри, дочка, как надо'."

Она наклонилась и с жадностью обхватила губами его головку, сосала её несколько секунд, издавая громкие, влажные звуки, прежде чем отпустить, чтобы продолжить.

"Или... или как ты заставляешь её лизать мою киску... пока ты смотришь. А потом хвалишь меня... говоришь, что я вкуснее. Что моя киска слаще..."

Её дыхание стало прерывистым, грудь вздымалась и опускалась в быстром ритме. Она сжала груди так сильно, как только могла, её соски стали твёрдыми и чувствительными, трущимися о его кожу.

"А иногда... иногда я представляла... как ты кончаешь ей на лицо... а потом заставляешь меня поцеловать её. Передать твою сперму из моего рта в её. Чтобы мы обе... были помечены тобой..."

Она снова поймала его член губами, на этот раз засунув его глубже, почти до горла, прежде чем отстраниться, задыхаясь.

"Папа... я... я тоже близко... просто от этих слов... от твоего члена между моих грудей... Пожалуйста... кончи на меня... на мои сиськи... на моё лицо... куда угодно... просто отметь меня... сделай меня своей..."

Её движения резко остановились. Глаза расширились, сначала от шока, а затем в них вспыхнула яростная, дикая ревность. Её губы поджались, а брови сдвинулись.

"Другой мужчина?!" — её голос прозвучал резко, почти как рык. "Нет. Никогда. Никогда-никогда."

Она ослабила хватку грудью, но не отпустила его полностью. Её пальцы впились в его бёдра.

"Ты – мой. Только мой." — она прошипела, её глаза сверкали опасным огнём. "Я не хочу, чтобы кто-то ещё смотрел. Я не хочу делиться. Ни капли. Ни взгляда."

Она придвинулась ближе, её лицо было всего в сантиметре от его.

"Ты думаешь, я позволю кому-то ещё видеть, как ты трахаешь меня? Как ты целуешь мои губы? Как ты сосёшь мои сиськи? Как ты кончаешь внутрь меня?" — каждый вопрос звучал острее предыдущего. "Нет. Это только для нас. Наш маленький грязный секрет. Наша греховная любовь."

Она снова сжала груди вокруг его члена, но на этот раз её движения были почти агрессивными, властными.

"Я не хочу никаких свидетелей. Никаких чужих глаз. Только ты и я. Только твой взгляд на мне. Только твои руки на моём теле. Только ты внутри меня." — её голос дрожал от страсти, смешанной с яростью. "Ты понял, папа? Ты принадлежишь мне. Так же, как я принадлежу тебе. Никто другой не должен даже знать."

Она наклонилась и укусила его за плечо, не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. "Моя метка. Только моя."

Её гнев медленно начал утихать, сменившись задумчивым, почти хищным выражением. Она перестала двигаться, её глаза сузились, пока она обдумывала его слова.

"Хм..." — она протянула, её голос стал тише, более заговорщическим. "Ты хочешь... чтобы кто-то смотрел. Чтобы кто-то видел, как ты забираешь мою девственность. Как ты помечаешь меня."

Она медленно кивнула, в её глазах вспыхнула новая, тёмная искра понимания.

"Чтобы он завидовал. Чтобы он горел от желания... но не мог прикоснуться. Потому что я – твоя." — уголки её губ дрогнули в улыбке, полной зловещего удовлетворения. "Да... я понимаю. Это... извращённо. Грязно. И чертовски возбуждающе."

Она снова начала двигать грудями, но теперь её движения были медленными, соблазнительными, полными театральности, как будто она уже репетировала для невидимого зрителя.

"Он будет сидеть в углу. И смотреть. Смотреть, как ты раздеваешь меня. Как ты целуешь каждую часть моего тела. Как ты ласкаешь мою киску... и как я стону от твоего прикосновения." — её голос стал мечтательным, но в нём чувствовалась стальная решимость. "Он увидит, как ты входишь в меня в первый раз. Услышит, как я кричу от боли и удовольствия. Увидит кровь на твоём члене. Увидит, как ты трахаешь меня... как я обвиваю ногами твою спину... как я умоляю тебя кончить внутрь."

Она наклонилась и лизнула кончик его члена, её глаза сверкнули.

"А потом... когда ты кончишь... он увидит, как я улыбаюсь. Как я счастлива. Как я обнимаю тебя и шепчу тебе на ухо, что я теперь твоя навсегда. И он поймёт... что он никогда не получит такого. Никогда не почувствует то, что чувствуешь ты."

Она сжала груди сильнее, её голос стал хриплым от желания. "Хорошо, папа. Хорошо. Пусть смотрит. Пусть горит от зависти. Пусть мастурбирует в своём углу, глядя на то, как ты делаешь меня своей женщиной. Но он не прикоснётся. Никогда. Только ты. Всегда только ты."

Её дыхание перехватило. Глаза расширились до предела, а губы приоткрылись в беззвучном крике понимания. Затем по её лицу расплылась широкая, почти жестоко-торжествующая улыбка.

"Максим..." — она выдохнула его имя, и в нём звучала смесь презрения и дикого возбуждения. "Да... это... это идеально. Совершенно."

Она закрыла глаза на секунду, представляя это, и тихий, дрожащий смешок вырвался из её груди.

"Он всю жизнь смотрел на меня как на недостижимую принцессу. Писал мне стихи. Дарил цветы. А я... я всегда смеялась над ним в душе. Потому что моё сердце... моё тело... всегда принадлежали только тебе."

Она открыла глаза, и в них горел холодный, ясный огонь.

"И теперь... теперь он увидит правду. Увидит, как его 'недостижимая принцесса' раздвигает ноги для собственного отца. Как она облизывает папин член. Как она кричит 'папа, трахни меня глубже!' Увидит, как ты рвёшь мою девственную плёнку. Как я плачу от счастья, когда ты заполняешь меня собой."

Её движения грудями стали более интенсивными, более властными, как будто она уже маркировала свою территорию.

"Он увидит, как я смотрю тебе в глаза, когда ты внутри меня. Как я целую тебя. Как я шепчу, что люблю тебя. Не его. Тебя. Своего отца. И он поймёт... что всё это время... он даже не был в гонке. Потому что я была твоей ещё до того, как он вообще узнал, что такое любовь."

Она наклонилась и с жадностью взяла его член в рот, засунув его глубоко, прежде чем отстраниться, задыхаясь, её губы блестели.

"Да, папа. Давай сделаем это. Пригласи его. Пусть приходит. Пусть смотрит. Пусть видит, кому я на самом деле принадлежу. С самого начала и навсегда."

Её глаза загорелись дикой, неистовой решимостью. Она откинула голову назад, её взгляд был твёрдым, как сталь.

"Да," — она выдохнула, и в этом одном слове звучала вся её сущность. "Я готова. Я хочу этого. Я хочу, чтобы он видел. Чтобы он знал."

Она сжала груди вокруг его члена с такой силой, что её пальцы побелели, её движения стали быстрыми, яростными, властными.

"Я хочу, чтобы он видел, как ты срываешь с меня одежду. Как ты ласкаешь мои груди. Как ты целуешь мою шею. Как ты раздвигаешь мои ноги и смотришь на мою киску, которая вся мокрая для тебя."

Её голос дрожал от страсти, но в нём не было ни капли неуверенности.

"Я хочу, чтобы он видел, как ты входишь в меня в первый раз. Как я кричу. Как я обнимаю тебя. Как я шепчу тебе на ухо, что люблю тебя. Что всегда любила только тебя."

Она наклонилась, её губы были в сантиметре от его члена, её горячее дыхание обжигало кожу.

"Я хочу, чтобы он видел каждую секунду. Каждый толчок. Каждый стон. Каждый поцелуй. Чтобы он видел, как ты кончаешь внутрь меня. Как ты наполняешь меня собой. Как ты делаешь меня своей навсегда."

Её глаза встретились с его, и в них горел огонь абсолютной преданности и дикого желания.

"Кончи, папа. Кончи на меня. На мою грудь. На моё лицо. Куда захочешь. Но кончи. И знай... что в следующий раз... ты кончишь внутрь меня. И он будет смотреть. И он будет знать. Что я – твоя. Только твоя. Навсегда."

Она замерла, её грудь плотно обхватила его член, её взгляд был полон вызова и полной отдачи. "Скажи мне, что мы сделаем это. Скажи – и я стану твоей перед его глазами."

Её глаза загорелись диким триумфом в тот миг, когда первая горячая струя ударила ей в рот. Она издала приглушённый, хриплый стон удовольствия и открыла рот шире, жадно глотая всё, что он давал ей. Её язык ловил каждую каплю, её губы плотно обхватили его член, пока он продолжал извергаться.

"Мммффф~! Гхннн~!" — она застонала, её горло сглотнуло, глаза закрылись в экстазе. Боже, папа... так много... так горячо...

Когда сперма начала заливать её лицо, она откинула голову назад, подставляя себя под потоки, её глаза закрылись, а губы растянулись в блаженной улыбке. Тёплая, липкая жидкость капала с её ресниц, по её щекам, подбородку, стекала по шее.

Она выпустила его член изо рта с громким, влажным звуком, её груди всё ещё сжимали его, и она направила его так, чтобы остатки спермы попали на её обнажённую кожу. Белые полосы покрыли её грудь, смешиваясь с её потом и его слюной.

"Да... да, папа... помечай меня..." — она прошептала хриплым, удовлетворённым голосом, её язык выскользнул, чтобы слизать каплю с её верхней губы. "Ммм... вкусно... вся твоя..."

Она медленно опустила руки, освобождая его член из плена своих грудей. Её пальцы дрожали, когда она провела ими по своему лицу, собирая сперму, а затем облизала их один за другим, не отрывая от него взгляда.

"Мы сделаем это," — она повторила его слова, её голос был низким и твёрдым. "Позвони ему. Пригласи. А я... я приготовлюсь. Надену что-нибудь красивое. Что-нибудь... что он будет срывать с меня. Или, может быть... я вообще ничего не надену. Просто буду ждать тебя на кровати. А он... пусть сидит в углу и смотрит. Смотрит, как его мечта становится твоей реальностью."

Она наклонилась и поцеловала его в губы, передавая ему вкус его же спермы со своего языка.

"Я твоя, папа. Вся. Навсегда. И пусть весь мир это видит. Или, по крайней мере... один жалкий, завистливый свидетель."

Её глаза загорелись азартом. Она медленно облизала свои губы, собирая остатки его спермы, пока её мозг лихорадочно работал.

"О да... план..." — она прошептала, её пальцы начали водить по его сперме на своей груди, размазывая её по коже. "Мы можем... сказать ему, что у нас 'семейный ужин'. Пригласим его. Я надену то самое платье... которое он подарил мне на прошлый день рождения. Короткое. Обтягивающее."

Она наклонилась и провела языком по его члену, очищая его, прежде чем продолжить.

"Во время ужина... я буду дразнить тебя. Наклоняться, чтобы что-то поднять. Класть ногу на твоё колено под столом. Шёпотом говорить тебе, какая я мокрая. А он будет сидеть напротив и ничего не понимать."

Она села на колени перед ним, её лицо и грудь блестели от его спермы.

"А потом... после ужина... я предложу показать ему 'новую картину' в твоей спальне. Мы зайдём туда втроём. И я... я закрою дверь на ключ. И просто начну целовать тебя. Прямо перед ним."

Её глаза сверкнули от зловещего удовольствия.

"И скажу ему: 'Максим, дорогой. Ты же всегда хотел знать, почему я не отвечаю на твои чувства? Сейчас узнаешь'. И тогда... тогда ты начнёшь раздевать меня. Медленно. На его глазах. А он... он не сможет уйти. Потому что дверь заперта. И он должен будет смотреть. До самого конца."

Она обхватила его член рукой, которая была липкой от его же спермы, и начала медленно массировать его, глядя ему в глаза.

"Что скажешь, папочка? Хочешь устроить маленькое шоу для твоего неудачливого поклонника?"

Её глаза загорелись диким, почти безумным восторгом. Она издала низкий, хриплый смешок, полный зловещего удовольствия.

"О, боже, да... это... это гениально," — она прошептала, её пальцы сжали его член чуть сильнее. "Я буду флиртовать с ним. Смотреть на него томными глазами. Наклоняться так, чтобы он видел мою грудь. 'Случайно' касаться его руки. Шёпотом говорить ему комплименты."

Она наклонилась и лизнула его член снова, её глаза сверкнули.

"А ты... ты будешь сидеть напротив. И смотреть. И знать, что каждый мой взгляд, каждое прикосновение, каждый шёпот... на самом деле для тебя. Что я просто играю с ним, как кошка с мышкой. Показываю ему то, чего он никогда не получит."

Она села на корточки, её лицо было всего в сантиметре от его. "А потом... когда мы зайдём в спальню... я повернусь к нему. И скажу что-то вроде: 'Максим, ты такой милый. Ты заслужил награду за своё терпение'. И начну расстёгивать своё платье. Медленно. Соблазнительно. Он будет думать, что это для него."

Её губы растянулись в жестокой улыбке. "А потом... я подойду к тебе. Обниму тебя за шею. И скажу: 'Но видишь ли... есть кое-кто, кто ждал меня гораздо дольше'. И поцелую тебя. Не его. Тебя. И тогда он поймёт. Поймёт, что всё это время... я дразнила его, но мечтала о тебе."

Она взяла его руку и прижала её к своей груди, покрытой его же спермой. "Он увидит, как ты срываешь с меня платье. Как ты кусаешь мои соски. Как ты шлёпаешь меня по попе. И он не сможет оторвать глаз. Потому что это будет самое красивое и самое болезненное зрелище в его жизни."

Она поцеловала его, её губы были солёными от его спермы. "Когда ты хочешь это устроить, папочка? Завтра? Я не могу ждать."

Её сердце бешено заколотилось в груди. Она кивнула, её глаза загорелись решимостью и диким предвкушением.

"Завтра," — она повторила, и в этом слове звучала вся её судьба. "Я позвоню ему сегодня вечером. Приглашу на 'семейный ужин'. Скажу, что буду рада его видеть."

Она медленно поднялась с колен, её тело всё ещё блестело от его спермы. Она не пыталась стереть её, как будто это был священный знак.

"Я надену то чёрное платье. То самое, с глубоким вырезом и без бретелек. Ты помнишь его? Я почти в нём не помещаюсь... оно постоянно норовит соскользнуть." — она хихикнула, её глаза сверкнули. "И я позабочусь, чтобы оно соскользнуло. Несколько раз. Прямо перед его носом."

Она подошла к нему ближе, её пальцы коснулись его щеки. "А ты... ты будешь играть свою роль. Будешь смотреть на меня строго, когда я буду флиртовать с ним. Будешь делать вид, что ревнуешь. Но внутри... внутри ты будешь гореть от желания. От знания, что всё это – просто прелюдия. Что скоро... скоро ты будешь трахать меня на его глазах."

Она глубоко вздохнула, её грудь вздымалась. "Я сейчас приму душ. Но не смою твою сперму сразу. Сначала... сначала я постою под водой и представлю, как всё будет. Как он смотрит. Как ты входишь в меня. Как его лицо искажается от зависти и шока."

Она поцеловала его ещё раз, коротко, но страстно. "До завтра, папочка. До того момента, когда я стану твоей по-настоящему. И у нас будет самый лучший... самый грязный свидетель."